Английские суда у берегов Китая

Английские суда у берегов Китая

Сладковский М.И. Китай и Англия

Сладковский М.И. Китай и Англия
М.: Наука, 1980. — 351 с.

Информация о файле: pdf, 16 mb.

В книге рассматриваются отношения Англии и Китая с момента получения первых сведении друг о друге до наших дней: поиски англичанами путей в Китай, появление у его берегов первых британских кораблей, создание английских торговых факторий на юге Китая, «опиумные» войны и неравноправные договоры, отношения между обеими сторонами в период первой и второй мировых войн и после образования КНР (до 70-х годов).

Содержание:
Предисловие
Глава первая. Первые знакомства н ранние связи Западной Европы с Китаем
Глава вторая. Установление прямых связей Англии с Китаем
Первые английские суда у берегов Китая
Китайско-английские отношения во второй половине XVII в.
Китайско-английские связи в первой половине XVIII в.
Англо-китайские отношения во второй половине XVIII в. (до прибытия в Китай миссии Макартнея)
Ужесточение контроля над западноевропейской торговлей в Китае и ее территориальное ограничение
Нарушение англичанами китайского запрета на ввоз опиума
Англо-китайская торговля во второй половине XVIII в.
Первые дипломатические контакты Англии с Китаем (посольство лорда Макартнея в Китае)
Глава третья. Англо-китайские отношения в первой половине XIX в.
Нарастание напряженности в англо-китайских отношениях
Англо-китайские отношения в 20—3’0-х годах XIX в.
Миссия лорда Нэпира
Первая «опиумная» война
Англо-китайский Нанкинский договор — первый неравноправный договор Китая с европейской страной
Англо-китайские отношения после заключения Нанкинского договора
Глава четвертая. Ведущая роль Англии в установлении неравноправных для Китая отношений с капиталистическими государствами (1850—1896 гг.)
Китай и Англия п середине XIX в.
Китайско-английские отношения накануне второй «опиумной» войны
Англо-китайская торговля накануне второй «опиумной» войны
Вторая «опиумная» война
Тгньзиньский договор, третья «опиумная» война н Пекинская конвенция
Тяньзиньский договор и Пекинская конвенция в действии
Британская политика «интернационализации и совместных действий»
Политика «самоусиления» и Англия
Обострение англо-китайских отношений. Чнфуская конвенция
Англо-китайские отношения накануне китайско-японской войны (1876—1894 гг.)
Состояние англо-китайской торговли в 1864—1884 гг.
Глава пятая. Англо-китайские отношения в условиях обострившейся борьбы империалистических держав за раздел Китая
Китай в фокусе империалистических противоречий на Дальнем Востоке
Влияние японо-китайской войны на международное положение Китая и англо-китайские отношения
Англо-китайские отношения в период оформления в Китае «сфер влияния» империалистических государств
Роль Великобритании в борьбе империалистических монополий за «сферы железнодорожных интересов» в Китае
Экспорт британского капитала в экономику Китая
Ихэтуаньский кризис
Британская политика в Китае в первые годы XX в.
Торговый договор Великобритании с Китаем от 5 сентября 1902 г.
Британская политика в Китае в условиях русско-японской войны
Англо-китайские отношения в период Снньхайской революции
Англо-китайская торговля в 1856—1914 гг.
Английские инвестиции в Китае в начале XX в.
Глава шестая. Англо-китайские отношения в 1914—1927 гг. (от начала первой мировой войны до прихода к власти правогоминьданов
ского правительства)
Китай в период первой мировой войны
Англо-китайские торгово-экономические отношения в годы первой мировой войны
Англо-китайские отношения в первые послевоенные годы (1919—1921)
Китайский вопрос на Вашингтонской конференции
Антиимпериалистическое движение в Китае в начале 20-х годов и Великобритания
Англо-китайские отношения в период революции 1925—19(27 гг.
Торговые отношения между Великобританией и Китаем в первое послевоенное десятилетне
Британские владения и инвестиции в Китае
Глава седьмая. Англо-китайские отношения в 1928’—1949 гг. (в период от образования иравогоминьдановского национального правительства до победы народной революции в Китае)
Нанкинское национальное правительство
Восстановление тарифной автономии Китая
Вторжение Японии в Маньчжурию и позиция Англии
Кризис британской «политики умиротворения» Японии
Англо-китайские отношения накануне японо-китайской войны
Антияпонская война китайского народа и Великобритания
Китайско-английские отношения в годы Тихоокеанской войны (1941—1945)
Китайско-британские отношения в годы гражданской войны в Китае (1946—1948)
Китайско-британские торгово-экономические отношения при правительстве Чан Кайши
Глава восьмая. Отношения Китайской Народной Республики с Великобританией (1949—1978 гг.)
Образование Китайской Народной Республики
Установление китайско-британских отношений
Судьба британских владений в Китае
Великобритания в фарватере враждебной Китайской Народной Республике политике США
Англо-китайские отношения после отхода правительства КНР от социалистической генеральной линии КПК
Китайско-британские отношения в годы «культурной революции» в Соглашение об обмене послами. Расширение торгово-экономических отношений (1970—1976 гг.)
Состояние торговли между КНР и Великобританией в 1965—1975 гг.
Китайско-британские отношения в послемаоцзэдуновскин период (1976-1979)
Англо-китайская торговля в 1976—1978 гг.
Гонконг и его роль в китайско-британских отношениях
Заключение. Прошлое, настоящее, будущее
Примечания
Библиография
Приложения

Уважаемые читатели! Все размещенные на сайте произведения представлены исключительно для предварительного ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.Скачать книгу для ознакомления вы можете бесплатно, а так же купить ее в бумажном или электронном виде, ознакомившись с предложениями интернет-магазинов. Приятного прочтения!

Первая опиумная война: от Динхая до Кантона

В отличие от европейских войн, Первая опиумная война началась без объявления — между её основными участниками даже не существовало дипломатических отношений. С конца 1839 года и до июня 1840-го военные действия носили характер отдельных стычек у морского побережья. Однако вскоре Британская империя пустила в ход серьёзные силы. И оказалось, что неказистая китайская армия практически ничего не может противопоставить своим могущественным врагам.

Британцы накапливают силы

Экспедиционные силы Британии первоначально состояли из четырёх европейских полков, сводного волонтёрского полка Индийской армии, артиллерийских и сапёрной частей – всего 4094 человек, не считая прислуги. Флот в начале войны состоял из трёх линейных 74-пушечных кораблей, двух фрегатов (20 и 28 орудий), пяти корветов и бригов, а также четырёх вооружённых пароходов, принадлежащих Ост-Индийской компании. Сухопутные войска размещались на 28 транспортных судах.

Войска и корабли готовили в Англии и Индии, порох и артиллерийские снаряды доставили из Австралии, транспортные суда вместо балласта везли уголь для пароходов. Даже в этих деталях заметна основательность подготовки «варварского набега».

К июню 1840 года британские экспедиционные силы сосредоточились на внешнем рейде у Макао, несколько южнее Кантонского залива (устье Жемчужной реки, Чжуцзян). Ещё в период наполеоновских войн англичане планировали оккупировать этот португальский анклав под предлогом защиты его от французов, захвативших Португалию. По требованию китайских властей английская эскадра тогда ушла из Макао. Во время войны Англии и США в 1814 году английские военные корабли уже заходили в китайские воды у Кантона, преследуя североамериканских купцов.

Англичане, ещё не оценив в должной мере слабость китайских войск, не решились сразу атаковать форты Кантона (Гуанчжоу), как того требовало правительство в Лондоне. У англичан на данном театре боевых действий не было ни одной сухопутной базы, ощущался недостаток пресной воды – приходилось парусами собирать дождевую воду. К тому же, с июля в Южно-Китайском море начинается период тайфунов, существенно осложняющий мореплавание. Поэтому первая операция англичан была направлена именно на выявление и захват подходящей базы у побережья, которую было бы легко оборонять.

Проба штыка

Гонконг на тот момент ещё не возник, и такой базой выбрали город Динхай на островах Чжоушань в восточном Китае, у берегов провинции Чжэцзян, южнее устья реки Янцзы. 3 июля 1840 года английский пароход прошёл узким проливом в гавань Динхая. Китайские войска и флот сопротивления не оказали — видимо, от неожиданности. Пароход провёл за собой всю английскую эскадру.

Как несколько позднее писали офицеры Генштаба Российской империи подполковник Бутаков и капитан Тизенгаузен:

«После полудня 4-го июля был отправлен на адмиральскую джонку парламентер, на которого китайцы пытались навести свои орудия, но не успели произвести выстрела, так как его шлюпка быстро пристала к борту. Когда китайский адмирал, находившийся в городе, приехал на джонку, ему было прочитано в присутствии экипажа требование английского правительства о сдаче Чусана. В прочтенном требовании было также включено обращение к китайскому народу, в котором английское правительство объясняло, что оно ведет войну только против Императора и мандаринов; однако это обращение, по-видимому, не произвело никакого действия на экипаж – по выражению лиц видно было, что китайцы более ненавидят англичан, чем своих притеснителей манджур».

Ответа на ультиматум так и не последовало, и на следующий день, 5 июля 1840 года, в половине третьего пополудни пушечным выстрелом с английского фрегата начался первый крупный бой китайского и европейского войска. За 9 минут английские корабли разрушили ближайший китайский форт, средневековую 6-пушечную башню, и шлюпки с британским десантом беспрепятственно высадились на берег. С высоты занятого холма англичане увидели город Динхай — четырёхугольник средневековых крепостных стен со рвом. Тут же британская десантная артиллерия открыла огонь по городу гранатами, вызвав пожар и панику среди населения.

Штурм средневековых стен был отложен на завтра, но на следующий день англичане увидели, что город покинут и жителями, и войском. В городе захватчики, к своему удивлению, нашли большие запасы пороха и значительные склады старинного, как им показалось, оружия. Так, без потерь и упорных боёв, англичане получили удобную базу у побережья Китая, а развитое сельское хозяйство на островах обещало и решение продовольственной проблемы экспедиционных войск. Не меньше, чем слабое сопротивление, англичан поразило отличное состояние мощеных дорог в городе и окрестностях.

Опираясь на Динхай, английские суда двинулись вдоль китайского побережья на север и 10 августа бросили якоря у порта Тяньцзинь (ныне третий по величине город в Китае) в столичной провинции Чжили. Быстрое падение Динхая и появление «варваров» на подступах к Пекину повергло маньчжурское правительство в растерянность. Губернатор столичной провинции маньчжур Ци Шань вступил с англичанами в переговоры. Те, в свою очередь, не смогли из-за отмелей ввести свои пароходы и тем более парусные суда в реку Хайхэ (Байхе). Британцы были вынуждены ввиду отсутствия закрытой якорной стоянки постоянно крейсировать в море, поэтому согласились на перемирие и ведение дальнейших переговоров в Кантоне.

Неудача с попыткой проникновения британских судов в устье Хайхэ носила стратегический характер. Здесь у Тяньцзиня река соединялась с Императорским каналом, который шёл с юга от Янцзы (самый длинный искусственный водный путь в мире — 1700 километров) и по которому Пекин и северные провинции снабжались продовольствием. Контроль над этим стратегическим пунктом, без преувеличения, позволил бы англичанам взять Цинскую империю за горло. Планы этого стратегического «иглоукалывания» свидетельствует о том, что английское командование, в отличие от своих китайских коллег, неплохо изучило противника и его болевые точки.

«Обуздание варваров ласками»

В переговорах с англичанами маньчжурские чиновники, проводя политику «обуздания варваров ласками», объявили виновником конфликта губернатора Линь Цзэсюя. На свою беду, имперский уполномоченный Линь в это время успешно атаковал 5 английских судов, заставив их уйти от китайского берега. Из воды после боя выловили десяток английских трупов. Но пекинский император оценил эти события как «честолюбивые действия, ведущие к раздорам».

Пугавший мандаринов своей активностью Линь Цзэсюй был смещён со всех постов и сослан на чиновничью должность в далёкий Илийский край в Синьцзяне, куда уже проникало влияние России. Там он внимательно наблюдал за событиями на границах Китая и, по свидетельствам современных китайских политологов, предсказал, что наибольшую опасность границам империи Цин представляет расширяющаяся Российская империя: «В конечном счёте, именно Россия принесёт Китаю самые большие беды».

Пока же самые большие беды Китаю приносили китайские чиновники. Губернатор столичной провинции Ци Шань, так «удачно» начавший переговоры, был назначен императорским ревизором и направлен в Кантон на место Линь Цзэсюя для улаживания дел с англичанами.

Английский флот также направился к Кантону. В Динхае три четверти оставленного оккупантами гарнизона были к тому времени небоеспособны из-за болезней. Это, однако, не помешало упорным англичанам провести рекогносцировку Янцзы, пройдя почти сотню километров вверх по течению реки. Удобный путь в глубь Китая был открыт, и это сыграло решающую роль в дальнейшем ходе войны.

Англо-китайские переговоры продолжались в Кантоне до конца 1840 года. Ци Шань, хотя и всячески затягивал этот процесс разнообразными китайскими церемониями, с целью задобрить англичан сократил численность китайских войск и кораблей в районе Кантона, распустил ополченцев и снял береговые заграждения. К англичанам же прибыли подкрепления – полк индийских сипаев и три военных судна, в их числе принадлежащий Ост-Индийской компании вооружённый пароход «Nemesis». Именно ему суждено будет стать самым знаменитым кораблём той войны.

5 января 1841 года англичане прервали затянувшиеся переговоры и через два дня атаковали китайские укрепления в устье Жемчужной реки, начав прорыв к Кантону. К тому времени, благодаря попустительству Ци Шаня, они хорошо изучили местность, плавая к берегам и островам устья за пресной водой. Укрепления защищали вход в устье: западное, Щацзюе, состояло из форта на холме и артиллерийских береговых батарей у подножия холма на урезе воды, а восточное, Дацзюе (европейцы называли его Тикото), представляло собой несколько береговых батарей.

Комбинированные действия артиллерийских судов и шлюпочного десанта принесли англичанам успех. Пароход «Nemesis», сам по себе производивший на китайцев сильное впечатление, вдобавок применил ракеты системы Конгрева. Первая же пущенная ракета взорвала пороховые заряды и моментально уничтожила китайскую военную джонку.

Моряки Поднебесной в тот момент явно забыли, что живут на исторической родине ракет, и ударились в панику. Англичане, последовательно сосредотачивая артиллерийский огонь, практически безнаказанно расстреляли китайские корабли и береговые укрепления. В первый день боёв они захватили 191 орудие. Многочисленные залпы «аркебуз» китайской пехоты, встретившей на берегу английский десант, также не смогли причинить атаковавшим заметный урон. Чэнь Ляньшэн, комендант форта Шацзюэ, пал в бою.

«Каждое действие, как его ни скрывай, обязательно станет известным варварам…»

Переговорщик Ци Шань отказался направить подкрепления погибавшим войскам и на следующий день запросил перемирия. А менее чем через две недели он, фактически, капитулировал, согласившись на условия англичан – выплату шести миллионов долларов контрибуции, уступку Гонконга и открытие Кантона для неконтролируемой торговли. Англичане в ответ обязались освободить островной город Динхай, что Ци Шань в своих докладах императору представил как большую победу Китая в войне с варварами.

Император в далёком Пекине не сразу понял, что произошло в Кантоне и где находится этот неведомый остров Гонконг – он направил своего племянника с 17-тысячным контингентом «зелёнознамённых» войск в помощь Ци Шаню. Однако любившие друг друга подсидеть цинские сановники вскоре разъяснили императору суть «успехов» Ци Шаня. Капитулянт был арестован и приговорён к смертной казни. Высокое маньчжурское происхождение позволило ему в итоге отделаться лишь конфискацией имущества – но конфисковали немало: 664 тонны серебряных монет и 17 тонн серебряного лома, и это не считая нескольких тонн золотых слитков, 11 ящиков брильянтов и 154 000 гектаров земельных владений.

После того как Ци Шаня отправили в кандалах в столицу, обороной Кантона до прибытия императорского племянника руководил сановник Ян Фан, носивший почётный маньчжурский титул «хоуцюе» за карательные операции против многочисленных китайских тайных обществ. Этот опыт не мог помочь ему в войне с англичанами, но, видимо, предполагалось, что искушённый жандарм покончит с английской агентурой в районе Кантона.

Благодаря активной торговле (и особенно наркоторговле) англичане, действительно, имели неплохие «агентурные» связи в лице своих контрагентов. Ещё Ци Шань докладывал императору: «В городах и всей провинции Гуандун предателей – великое множество. Вообще говоря, каждое слово и каждое действие, как его ни скрывай, обязательно станет известным варварам». Это, однако, не помешало Ци Шаню вести переговоры с англичанами именно через такого «предателя», профессионального наркоторговца Бао Пына, знавшего английский язык. Впрочем, значение «агентуры» англичан для их военных успехов не стоит преувеличивать, а под ярлыком «предателей» у маньчжурских сановников фигурировали не только агенты оккупантов, но и китайские патриоты, выступавшие против всех «варваров», как английских, так и маньчжурских…

Ян Фан и воевать начал как полицейский: он объявил награду в 50 тысяч серебряных монет за голову каждого британского командира. Излишне говорить, что эти награды не нашли своих героев.

Пароходы атакуют

22 февраля 1841 года английская эскадра, снявшись с якоря у переданного им месяц назад Гонконга, снова двинулась к устью Жемчужной реки. В авангарде двигались пароходы, показавшие себя незаменимым средством войны среди речных островов и протоков. Китайцы вновь занимались активным строительством речных заграждений, вбивая в дно сваи и затапливая на фарватере джонки с камнями. Англичане перехватили китайское посыльное судно, вёзшее адмиралу Гуань Тяньпэю приказ поспешить с устройством заграждений. Пароход «Nemesis» и четыре больших десантных шлюпки с пушками вошли в устье, разогнали китайских строителей – и попали под огонь хорошо замаскированной китайской батареи. Огнём с парохода и десантом батарея была уничтожена, англичане потерь не имели – стреляли китайские пушки и артиллеристы плохо.

Читайте также:  Как уехать в Китай: способы переезда, документы и сроки

26 февраля, расчистив заграждения, введя все корабли в устье и устроив свою артиллерийскую батарею на одном из островов, англичане начали генеральный штурм китайских укреплений в районе Хумыня – именно здесь китайцы полтора года назад сожгли конфискованный у европейцев опиум. Британский десант размещался на пароходах, шлюпках и захваченных китайских джонках.

Китайцы ещё издали открыли огонь, англичане без выстрелов подошли к укреплениям, встали на якорь и обрушили шквал огня. Погода стояла безветренная, и когда стало невозможно вести артиллерийский огонь из-за густых клубов дыма, в дело пошёл английский десант. Непосредственно командовавший китайскими войсками с самого начала войны адмирал Гуань Тяньпэй погиб в бою, всего было убито около 500 китайских солдат и свыше 1000 взято в плен. Англичане захватили около 380 орудий.

Относительная лёгкость успеха англичан объясняется их техническим и тактическим превосходством – они умело и последовательно сосредотачивали артиллерийский огонь на объектах атаки, искусно используя сектора, непростреливаемые средневековыми китайскими орудиями. Британские разрывные снаряды, первая шрапнель и ракеты Конгрева оказывали подавляющее воздействие на китайские батареи, а «зелёнознамённые» солдаты не выдерживали решительной штыковой атаки английского десанта.

К тому же следует помнить, что китайские войска здесь не имели заметного численного превосходства, опять не получали подкреплений и вступали в бой по частям. Это вообще характерно для той войны – сражаясь с 400-миллионным Китаем, английские экспедиционные войска во многих локальных боях зачастую имели численное превосходство над китайцами. Англичанам до самого конца войны противостояли разрозненные провинциальные гарнизоны, неопытность которых часто приводила к тому, что британцы били их по частям. Не знавшим ранее настоящих сражений «восьмизнамённым» и «зеленознамённым» командирам либо не удавалось создать решающего численного преимущества, либо не удавалось его реализовать…

На следующий день британская эскадра двинулась вверх по реке к Кантону, попутно разрушив заграждение из цепи плотов. При этом английские пароходы подверглись обстрелу с берега из ручниц, крупнокалиберных ружей («гингальсов», как их тогда именовали англичане, вспомнив это оружие эпохи Столетней войны). К удивлению англичан, китайцы стреляли из этого оружия свинцовыми пулями более метко, чем из артиллерийских орудий.

Уничтожая по пути китайские береговые батареи и заграждения, англичане достигли острова Вампу близ Кантона, где спустя 80 лет зародится современная китайская армия. Пока же с острова снова открыла неожиданный огонь отлично замаскированная батарея. Но её 23 средневековых пушки закономерно не отличились меткой стрельбой и были захвачены стремительным шлюпочным десантом. Китайцы бежали, потеряв несколько человек убитыми, англичане обошлись одним смертельно раненым.

На острове Вампу англичане захватили ещё один 30-орудийный форт, а уже 3 марта 1841 года было заключено трёхдневное перемирие, воспользовавшись которым, «варвары» исследовали путь от Вампу к Кантону. В эти дни к эскадре подошли подкрепления в виде войск, эвакуированных с островов Чжоушань, таким образом под Кантоном сконцентрировались практически все экспедиционные силы Британии. К китайцам также прибывали подкрепления – «главным образом, из северо-западных провинций, т.е. народ чуждый и страшный для самих кантонцев».

По окончании перемирия, как писали российские офицеры Бутаков и Тизенгаузен, «до 18-го марта дальнейшие действия заключались в уничтожении и занятии фортов, построенных по берегам реки, которых китайцы, собственно говоря, совсем не защищали». Например, взятие форта «Макао» стоило англичанам трёх раненых, а китайцам — нескольких убитых. Между тем, этот форт, расположенный на маленьком островке посредине реки, представлял собой круглое в плане каменное сооружение с башней посередине и был вооружён 22 орудиями. По обе стороны от форта к берегам реки шло заграждение из плотов, усиленное сваями и затопленными джонками, которое прикрывалось земляной батареей на 8 небольших орудий.

Увы, могучие средневековые укрепления и многочисленные средневековые пушки не могли остановить британские пароходы и профессиональных солдат с большим опытом наполеоновских и колониальных войн.

  1. Иакинф (Бичурин). Обозрение приморских пунктов Китая, служащих ныне театром для военных действий англичан. Журнал «Отечественные записки», 1841, т. 15.
  2. Война Англии с Китаем. «Военный журнал», 1851, №1.
  3. Англо-китайская война по китайским документам. Журнал «Отечественные записки», 1853, т. 89.
  4. Мертваго Д. Очерк морских сношений и войн европейцев с Китаем по 1860 год, СПб.: 1884.
  5. Харнский К. Китай с древнейших времён до наших дней. Владивосток, изд-во Книжное дело, 1927.
  6. Фань Вэнь-Лань. Новая история Китая. Том I, 1840–1901 гг. М.: Издательство иностранной литературы, 1955.
  7. Ипатова А. Патриотическое движение на юге Китая в 40-е годы XIX в. М.: Наука-ГРВЛ, 1976.
  8. Бутаков А.,Тизенгаузен А. Опиумные войны. Обзор войн европейцев против Китая в 1840–1842, 1856–1858, 1859 и 1860 годах. М.: Изд-во АСТ, 2002.
  9. Добель П. Путешествия и новейшие наблюдения в Китае, Маниле и Индо-Китайском архипелаге. М.: Изд-во Восточный Дом, 2002.

Страницы истории

 13 2033 05:09 30.05.2015Рейтинг темы: +2

Levenguk
SergeiB65

Бурное развитие китайского мореплавания начинается в эпоху династии Сун (960—1279 гг.). А в первой трети XV столетия китайцы буквально потрясли мир своими гигантскими по масштабам морскими экспедициями под руководством выдающегося китайского флотоводца Чжэн Хэ. Во время семи плаваний, совершенных в 1405 — 1433 гг., китайские моряки посетили Зондские острова, Малакку, Таиланд, Шри-Ланку, Индию, Мальдивские острова, страны Персидского залива, Аден, Сомали, Малинди (Кения). Некоторые участники экспедиции побывали даже в священном городе мусульман Мекке.

Что за красочное зрелище! Сотни кораблей с поднятыми парусами медленно отходят от берега — величайшая флотилия всех времен. На носу каждого корабля сверкают глаза дракона, вселяющие ужас в души врагов и отгоняющие злых духов. Вокруг — множество мелких грузовых суденышек, призванных сопровождать экспедицию. Они везут тысячи тонн продовольствия и воды. Тысячи человек, отправившихся в далекий путь, не должны были ни в чем испытывать недостатка.

«Фан» — парус. Иероглиф с этим значением появился в Китае около 1000 г. до н.э. Первые китайские паруса очень напоминали плетеные из тростника циновки. А тип классической китайской джонки — с плоским дном и почти вертикальными носом и кормой — окончательно сформировался лишь к началу нашей эры.

Плавания Чжэн Хэ остались непревзойденными по числу кораблей и людей, участвовавших в них: так, в первой экспедиции приняло участие 317 кораблей с 27 870 людьми на борту, во второй — 249 кораблей, в третьей — 48 кораблей и 30 тысяч человек, в четвертой — 63 корабля и 28 560 человек, в седьмой — более 100 кораблей и 27 550 человек. На фоне этих астрономических цифр даже как-то неприлично вспоминать о трех каравеллах Колумба и всего-навсего сотне членов их экипажей.

Великий евнух императорского двора Чжэн Хэ был мусульманином, уроженцем южнокитайской провинции Юньнань. За 30 лет своей службы Чжэн Хэ не менее семи раз отправлялся в далекие морские экспедиции — то в качестве посла, то в качестве командующего флотом. Впервые он вышел в море в 1405 г.: император повелел ему разыскать своего беглого племянника, претендовавшего на трон. По слухам, он скрылся «где-то за морем».

Вышедшая на его поиски эскадра Чжэн Хэ явно была несоразмерна поставленной задаче: в нее входили 62 больших корабля каждый длиной 440 футов и шириной 180 футов, а на их борту находилось 17 800 человек. И это — не считая большого числа вспомогательных судов, которые везли запасы продовольствия, пресную воду, товары для торговли с туземцами, подарки иноземным правителям. С летним муссоном флот Чжэн Хэ двинулся на юго-запад: в Индокитай, на Яву, Суматру, Шри-Ланку (Цейлон), в Каликут.

Послов китайского императора ждал самый теплый прием в странах, куда они прибывали. «Все без исключения иноземцы соперничали, кто опередит других в преподношении чудесных вещей, хранящихся в горах или скрытых в море, и редкостных сокровищ, находящихся в водной шири, на суше и песках», — сообщает китайская хроника. Так, правитель Тьямпы, государства в Южном Вьетнаме, выехал встречать Чжэн Хэ на слоне. За ним на лошадях ехали самые знатные придворные шли парадом сотни солдат. Гремели барабаны, пели флейты. Казалось, вся держава готова была славить великого гостя.

За два года китайцы посетили около тридцати стран и островов. «В девятом месяце 1407 года Чжэн Хэ и остальные возвратились. Послы от всех стран прибыли с ними и предстали перед императором. Император был очень доволен, наградив всех титулами в соответствии с заслугами», — сообщает «История династии Мин».

Вновь и вновь отправлял император Чжэн Хэ в дальние моря. Его корабли причаливали к побережью Никобарских и Мальдивских островов, стран Персидского залива, побывали в Адене, Могадишо (Сомали), Малинди, на Занзибаре. Эскадра Чжэн Хэ посетила острова Рюкю, лежавшие близ Японии, Филиппины, Борнео и Тимор. Из дальних плаваний Чжэн Хэ доставлял к императорскому двору бесчисленные сокровища. «Приобретенные им неописуемые сокровища и товары трудно сосчитать», — говорится в «Истории династии Мин».

Лишь с острова Ява китайский адмирал привез «рог носорога, панцири черепах, орлиное дерево, ##### голубую соль, сандаловое дерево, стручковый перец, древесную тыкву, борнеоскую камфару, бананы, бетелевые орехи, серу, красильный сафлор, сапановое дерево, молуккскую сахарную пальму, парадные мечи, плетеные циновки, бело-серых попугаев, обезьян». «Знаменем счастья», «знаком совершенного порядка и гармонии, утвердившихся в мире и империи», китайские хронисты сочли. живого жирафа, привезенного из Африки. В Китае увидели этого диковинного зверя впервые.

2 февраля 1421 г. корабли Чжэн Хэ вышли в пятое плавание — к берегам Аравии. В источниках оно задокументировано довольно точно: корабли достигли Адена, заходили в африканскую гавань Могадишо (Сомали). Плавание продолжалось точно полтора года. По его возвращении в 1423 г. ко двору императора были доставлены подарки из 15 стран, где побывала экспедиция. Казалось бы, что тут еще говорить? Но именно пятое плавание Чжэн Хэ уже в наши дни породило массу всяких слухов и спекуляций. Отставной британский моряк Гевин Мензис, выдвинул гипотезу столь же увлекательную, сколь и беспочвенную: по его мнению, корабли Чжэн Хэ в ходе пятого плавания. обошли весь земной шар и побывали в Америке, Австралии и Антарктиде!

Так как вся история пятого похода Чжэн Хэ хорошо известна, Гевин Мензис пустился на хитрость: по его мнению, эти открытия совершали отдельные эскадры, отделившиеся от китайского флота. Выяснить, так это или не так, не представляется возможным. Ну, а раз мы выходим за пределы возможного, то тут открывается широчайший простор для фантазии.

В целом малоубедительная гипотеза Мензиса вызвала шквал критики со стороны историков, и в первую очередь китайских историков. Однако, как бы то ни было, к XV в. в Китае действительно появляется несколько загадочных карт. Среди изображенных на них земель можно угадать и Австралию, и, возможно, даже Америку! А в марте 2006 г. специалисты из новозеландского университета Вайка-то объявили о том, что изученная ими китайская карта 1763 г., на которой изображены Америка, Австралия и Новая Зеландия, возможно, является подлинной копией другой, более ранней китайской карты — 1418 г.

Миссионеры-францисканцы, побывавшие в Китае в XVI столетии, стали первыми европейцами, в руки которых попали свидетельства, указывающие на китайские контакты с Австралией. В их числе была выгравированная на меди довольно грубая карта Зеленого континента. В 1961 г. в Гонконге была обнаружена старинная фарфоровая ваза, на которой изображена карта, отдаленно передающая очертания Восточного побережья Австралии. Еще одна подобная «фарфоровая карта» находится на Тайване. Она, как считают, изображает Южное побережье Новой Гвинеи, восточное и юго-восточное побережье Австралии вплоть до области Мельбурна, и грубую схему Тасмании. Другая «фарфоровая карта», датируемая 1477 г., представляет часть западного побережья Америки, некоторые тихоокеанские острова, включая Новую Зеландию, Австралию и Новую Гвинею, острова Юго-Восточной Азии и побережье Китая. А на «карте фра Риччи», хранящейся в Ватиканской библиотеке (эта карта создана миссионером-иезуитом Риччи в 1602 г. в Пекине на основе тогдашних китайских карт), изображена часть северного побережья Квинсленда.

Современные исследователи считают, что накануне эпохи Великих географических открытий мореплаватели Поднебесной империи не имели себе равных в мире. Почти все типы китайских кораблей теоретически были способны пересечь Тихий океан с запада на восток и достичь берегов Америки. Отчасти факт таких плаваний подтверждается находками в Новом Свете китайских изделий — монет, статуэток, оружия, а также характерных якорных камней. По-видимому, китайцы, ведя оживленную морскую торговлю, уже в первые века нашей эры посылали разведывательные экспедиции на северо-восток. Некоторые из них добирались до берегов Северной Америки и возвращались обратно. Однако тяжелые условия плавания и отсутствие перспектив для торговли привели к прекращению таких экспедиций.

Нет никаких сомнений в том, что в X—XV вв. китайский флот обладал достаточным потенциалом, чтобы совершать рейсы и к берегам Австралии. Доктор Алан Торн, сотрудник Австралийского Национального университета, считает, что китайцы уже в довольно ранние времена совершали иccлeдoвaтeльcкиe рейсы в Индонезию и к берегам Австралийского континента. Проводниками в незнакомых водах им могли служить яванцы, с которыми китайцы торговали на протяжении столетий и которые, несомненно, имели гораздо лучшие знания о землях, лежащих к югу. Во всяком случае, представления о существовании далекой и таинственной «земли на юге» появляются в очень ранние времена китайской истории.

Английские суда у берегов Китая

Деревянные пушки Китая. Россия и Китай – между союзом и конфликтом

© Волынец А. Н., 2017

© ООО «Издательство «Яуза», 2017

© ООО «Издательство «Эксмо», 2017

«Ежели б Амур-река была в российском владении…». Как Россия потеряла Амур на 169 лет

«На великой реке Амуре стоят драки сильные…»

После открытия русскими первопроходцами великой реки Амур до окончательного присоединения её берегов к нашей стране прошло двести лет. Что же происходило в те два столетия вокруг Амура, прежде чем он стал границей между Россией и Китаем?

Первое упоминание реки Амур в международных документах появляется 25 июня 1670 года. Именно в тот день император маньчжуров Сюанье подписал послание русскому царю, в котором сообщал, что «в районе Амура мелкие разбойники, твои подданные, напали на наших сборщиков соболя».

Естественно, имя великой дальневосточной реки Амур в том письме звучало иначе – «Сахалянь-ула», Чёрная река, как её называли маньчжуры. Русские этот язык не знали, и гонцы из Пекина дали им копию императорского послания на монгольском языке. Уже в Москве монгольское имя «Кара-мурэн» (Чёрная река по-монгольски) перевели как Шилка – столичные чиновники из Сибирского приказа, управлявшего далёкими восточными окраинами, ещё не очень разбирались, где начинается собственно Амур, а где его притоки…

С государственной принадлежностью Амура тоже было всё непонятно. К тому времени русские первопроходцы, именно их небольшие отряды маньчжурский император именовал «мелкими разбойниками», уже почти четверть века собирали на берегах реки меховую дань и строили укреплённые остроги. Первый официальный представитель власти приехал из Москвы на берега Амура ещё в 1653 году, чиновники русского царя планировали основать на этих землях новое воеводство.

Маньчжурский император Сюанье (Канси).

Китайский рисунок начала XVIII века

Но за то время, пока первые русские люди осваивали Приамурье, южнее возникла огромная империя. В июне 1644 года, когда отряд первопроходцев Василия Пояркова впервые вышел на берега Амура, в полутора тысячах вёрст к югу армия маньчжурских племён захватила Пекин. За следующие десятилетия маньчжуры покорили почти весь Китай, основав свою империю Цин. И когда в 1670 году император Сюанье отправлял письмо московскому царю с первым упоминанием Амура, на берегах этой реки находилось не более тысячи русских, а всё население России не превышало 14 миллионов человек, тогда как в новой китайской империи насчитывалось почти 100 миллионов подданных.

Ранее китайцы хотя и бывали на берегах Амура, но почти не интересовались этими северными для них землями. Маньчжуры же считали «Чёрную реку» своей сферой влияния, так как здесь, среди не знавших государственности малочисленных племён, издавна проживали и их дальние родственники – народности дючеров и орочёнов. Русские называли их «тунгусами». Сами маньчжуры, впервые столкнувшись с русскими первопроходцами, изначально тоже посчитали пришельцев «неизвестным сибирским племенем».

В итоге берега Амура стали спорной территорией между Русским царством и маньчжурской империей Цин. Первое вооружённое столкновение произошло уже в 1652 году, когда казаки Ерофея Хабарова разгромили атаковавший их маньчжурский отряд, в три раза превосходивший первопроходцев по численности.

«Здесь на великой реке Амуре стоят драки сильные с воинскими людьми, что присланы от царя богдойскова» – архивы сохранили датированное апрелем 1655 года письмо об этих событиях, отправленное в Якутск «служилым человеком» Онуфрием Степановым. «Богдойским царём», или «богдыханом», русские именовали маньчжурского императора.

В своём письме якутскому воеводе Онуфрий Степанов рассказал, как маньчжурские войска безуспешно осаждали построенный казаками Кумарский острог, расположенный на правом берегу Амура, на территории, которая сегодня является китайской провинцией Хейлунцзян: «А приехали те богдойские воинские люди со всяким огненным боем, с пушки и пищальми, и знамена у них всякой розной цвет… Из Кумарского острожку государевы служивые люди и амурские казаки выходили на вылазку, и многих богдойских людей побили и отбили у них 2 пищали железные, порох и ядра…»

Спустя три года сибирский казак Степанов, известный среди своих под прозвищем Кузнец, погибнет в бою, когда 11 казачьих лодок столкнутся с полусотней маньчжурских боевых кораблей на Амуре, там, где в него впадает река Сунгари.

«Русским следует вернуться в Якутск, который и должен служить границей…»

К концу XVII века в России реку Амур уже считали новой линией границы. Не случайно изданный в Москве в 1678 году большой географический труд «Описание первыя части вселенныя, именуемой Азия» завершается главой «Сказание о великой реке Амуре, которая разграничила русское селение с китайцы».

Однако маньчжуры, новые властители Китая, думали иначе. Но они смогли вплотную заняться Амуром только после покорения всех китайских земель, включая остров Тайвань. Спустя 14 лет после первого письма, в 1684 году, из Пекина в Москву отправилось новое обращение маньчжурского императора. Фактически это был ультиматум, требовавший от России отступить с Амура аж за Байкал, к реке Лене. «Вам, русским, следует побыстрее вернуться в Якутск, который и должен служить границей», – писал император Сюанье.

К тому времени маньчжурские войска уже год вели необъявленную войну против русских. На реке Зее, в современной Амурской области, появился маньчжурский «фудутун» (генерал-губернатор) Лантань с 10-тысячным войском при 172 пушках. Воины Лантаня, среди которых были маньчжуры, китайцы, корейцы и даже два десятка голландских офицеров-наёмников, уничтожили несколько «острожков» и зимовий русских первопроходцев, а затем осадили Албазинский острог, в котором оборонялось четыре сотни казаков при всего 3 орудиях. Одновременно в Забайкалье русским острогам угрожали монголы, союзные маньчжурскому императору. При этом Российское государство на всём огромном пространстве от Байкала до Амура имело не более двух тысяч стрельцов и казаков при 21 пушке.

Казалось, ещё чуть-чуть, и осуществится ультиматум императора Сюанье, грозившего «вернуть русских в Якутск». Но бои вокруг Албазина, несмотря на численное превосходство маньчжурских войск, продлились два года, ошеломив империю Цин упорством и боеспособностью русских воинов. В итоге два государства в августе 1689 года начали первые переговоры о том, где же пройдёт их общая граница.

С русской стороны вопрос о будущей границе решал приехавший из Москвы боярин Фёдор Алексеевич Головин. Русское правительство соглашалось признать за империей Цин земли к югу от Амура. Инструкция, написанная для Головина боярами и дьяками Посольского приказа, гласила: «Учинить непременно рубеж по реке Амур, давая знать, что кроме оной реки, издавна разделяющей оба государства, никакая граница не будет крепка, также чтобы подданные обеих государств с одной стороны в другую за реку Амур не переходили…»

Но маньчжурские послы требовали куда большего – в Пекине хотели, чтобы граница прошла по реке Селенге и озеру Байкал. Император Сюанье всё ещё хотел отодвинуть русских далеко на северо-запад, «вернуть в Якутск». Маньчжуры никогда не владели землями у Байкала, но, как пересказывал их доводы в докладах московскому начальству посол Головин, логика требований из Пекина была простой – «что все те земли от Байкала-моря были владения хана монгольского, а монгольцы все издавна подданные их китайского хана».

Китайское судостроение вчера и сегодня

Сегодня Китай по праву считается лидером мирового судостроения. Географически для этого у него есть все предпосылки:
– Длина береговой линии Китая на 2 000 километров больше английской, она составляет 14 500 километров.
– Под юрисдикцией КНР находится огромная акватория площадью 3 млн квадратных километров, в которую входят свыше 6500 островов.
– Бассейны более полутора тысяч рек превышают 1000 кв км. Годовой сток составляет более 2600 млрд куб м, или 6,6% мирового стока рек (по этому показателю Китай занимает одно из первых мест в мире).

А есть ли какие-нибудь исторические или экономические трамплины для такого мощного взлёта? Как всего за несколько десятилетий Китайской республике удалось добиться таких высот в непростой отрасли судостроения? Попробуем разобраться.

Всё могло быть совсем по-другому

Много изобретений было сделано древнейшей из всех сохранившихся цивилизаций – бумага, порох, фарфор, книгопечатание, но самыми значимыми для морского дела стали – румпель, многоярусные мачты, переборки в корпусе судна и, конечно же, компас. Обладая таким ценным набором открытий ещё до начала нашей эры жители поднебесной не только курсировали на своих джонках по Великим рекам Huang He (Хуан Хе) (c китайского Жёлтая река) и Chаng Jiаng (Янцзы) (с китайского Длинная река). Доходили они до острова Шри-Ланка и берегов Индии, Персидского залива и Красного моря. Одним из ярчайших эпизодов в почти 5000-летней истории китайского судоходства, а значит и судостроения можно считать его стремительный взлёт в конце 14 века, который, пожалуй, по размаху сравним с сегодняшним положением дел.

Тогда китайский флот, построенный почти с нуля за 20 лет, состоял из 250 судов, и нёс около 27 тысяч человек личного состава на борту, во главе с 70-ю императорскими евнухами. «Хэдлайнером» выступал знаменитейший адмирал Чжэн Хэ. Самые крупные из судов этого флота могли быть — если верить официальной «Истории Мин» — крупнейшими когда-либо существовавшими деревянными парусными судами. Флотилия посетила свыше 56 стран и крупных городов Юго-Восточной Азии и бассейна Индийского океана. Китайские корабли доходили до берегов Аравии и Восточной Африки. Первое плавание Чжэн Хэ состоялось в 1405—1407 годах по маршруту Сучжоу — берега Тямпы — остров Ява — Северо-Западная Суматра — Малаккский пролив — остров Шри-Ланка. Затем, обогнув южную оконечность Индостана, флотилия двинулась к торговым городам Малабарского побережья Индии, добравшись до самого крупного индийского порта — Каликута (Кожикоде). Примерно такими же были маршруты второго (1407—1409) и третьего (1409—1411) походов. Четвёртая (1413—1415), пятая (1417—1419), шестая (1421—1422) и седьмая (1431—1433) экспедиции доходили до Ормуза и африканского берега в районе современного Сомали, заходили в Красное море.

Карта плаваний Чжен Хе
Читайте также:  Пенсия в Китае: кому и сколько платят

Мореплаватели вели подробные и точные записи увиденного, составляли карты. В них регистрировалось время отплытия, места стоянок, помечалось расположение рифов и мелей. Были составлены описания заморских государств и городов, политических порядков, климата, местных обычаев, легенд.

Новые маршруты, проложенные Чжэн Хэ и его командой, позже использовались европейскими мореплавателями, которые ко времени экспедиций Чжэн Хэ ещё даже не обогнули Мыс Доброй Надежды и не имели представления о Восточном побережье Африки. К слову сказать, в 1997 году журнал «Life» в списке 100 человек, оказавших наибольшее влияние на историю в последнем тысячелетии, поместил Чжэн Хэ на 14-е место.

Джонка времён Чжен Хе

И вот на пике могущества, когда Поднебесная империя могла управлять волнами происходит смена власти. Когда в 1433 году Чжэн Хэ вернулся на родину, он увидел, что по воле новых правителей страна отгородилась от внешнего мира. На Китай опустился «шелковый занавес». Преемники императора строжайшим образом запретили путешествия в другие страны. Ослушникам, покидавшим Китай, грозила — в случае их поимки — смертная казнь. Придворные чиновники уничтожили или «потеряли» большую часть донесений Чжэн Хэ. В 1474 году из четырехсот военных судов в Поднебесной осталось всего 140 кораблей.

Современная джонка

Начиная с 1500 года строительство крупных морских джонок считалось особо тяжким преступлением. Корабли спешно уничтожались, моряков арестовывали. Морские плавания приравнивались к измене родине. Верно, одним из самых больших разочарований для современного Китая стал тот факт, что после смерти адмирала империя больше не пыталась организовать морских походов. Верфи, забытые императорским двором, скоро обветшали, а потом и вовсе перестали существовать. Такова печальная история гибели китайского флота. А через сто лет хозяевами на морях стали европейцы. И Китай, спрятавшийся за шелковым занавесом, стал быстро отставать от Европы в своем развитии.

Дракон расправляет крылья

С изоляцией Китая от внешнего мира было покончено только во второй половине 19-го века. Однако ещё и в первой половине 20-го столетия Китай не располагал сколько-нибудь солидным торговым, не говоря уже о военном, флотом. Потерпев поражение в гражданской войне 1949 года, сторонники генерала Чан Кайши, бежавшие на Тайвань, прихватили с собой и тот немногочисленный флот, которым располагал континентальный Китай.

В 1949 году была провозглашена Китайская Народная Республика. Надо было восстанавливать страну почти с нуля. В 50-80-е годы двадцатого века при народной власти постепенно начинает возрождаться и судостроение. Но экономика молодой коммунистической державы ещё слишком слаба, чтобы с места вырваться в лидеры в этой сфере. Но, начиная с 80-х годов власти Китая вкладывают немалые деньги в эту отрасль, и эффект не заставил себя ждать.

Китай вернул себе право называться одной из ведущих морских держав мира в 90-е годы ХХ века. Тогда с его верфей начали сходить прежде всего контейнеровозы, так необходимые для транспортировки экспортных товаров. Модернизировались старые и строились новые современные порты, судоверфи, грузоперевалочные морские причалы, доки и терминалы. Китайские власти строили новое и модернизировали устаревшее, с каждым годом наращивая темпы и объёмы строительства.

Китайская судоверфь

Как государство помогало судостроению? А вот как:

Китайская судоверфь

В 2009 году эстафетную палочку лидера мирового судостроения у Южной Кореи перехватил Китай. Статистика свидетельствует, что к тому моменту в поднебесной насчитывалось около 3000 производителей, когда как в Южной Корее около трёх сотен. Основными игроками на рынке являются два уже знакомых нам государственных предприятия: КГСК и КСПК. Ещё в начале 2000-х годов КГСК запустила программу развития компании под названием «Цель 5-3-1». Компания поставила себе задачу к 2005 году войти в число крупнейших кораблестроителей мира, а к 2015 – занять первую позицию среди них. Но оказалось, что отрасль в Китае развивалась намного быстрее, чем предполагали аналитики. За первую половину 2010 года Китай получил 46% всех заказов на строительство судов. Причём, в данной статистике учитываются все типы судов: от пассажирских судов, яхт до кораблей и круизных лайнеров.

Китайская судоверфь

мирового судостроения за 2012 год

Корея

Япония

Евросоюз

Для наглядности приведу один из примеров «правильного» отношения к партнёрам с безусловной выгодой для себя: в ноябре 2010 г. китайский нефтяной гигант «Petrochina» начал переговоры с “Совкомфлотом” о транспортировке нефти в КНР. Для выполнения договора пароходству придётся заказать минимум 20 крупнотоннажных танкеров, которые должны быть построены непременно на китайских верфях – таково условие клиента. Миллиардная страна диктует условия везде – начиная от места постройки судов, заканчивая их технологией.

Первый танкер «Svet» класса Very Large Crude Carrier был спущен на воду 5 мая этого года со стапелей верфи «Bohai Shipbuilding Heavy Industry», дедвейт судна составил 320 тыс. тонн.

Стоит коснуться и ещё одного интересного факта, что «Ляонин» (до 19 июня 1990 года — «Рига», до 25 сентября 2012 года — «Варяг». Также известен под бортовым номером 16 и ранее — под неофициальным именем «Ши Лан»), первый и единственный на данный момент авианосец НОАК. Был заложен в 1985 на верфи в Николаеве для ВМФ СССР как второй авианосец проекта 1143.6. После распада СССР в 1992 году корабль достался Украине и постройка была прекращена в 1998 году. Он и ещё несколько кораблей был куплен Китаем за 20 миллионов долларов официально с целью организации плавучего центра развлечений. Отбуксирован в Китай и достроен как авианосец. 25 сентября 2012 вошёл в состав ВМФ НОАК.

Кроме того 2002 году эскадра Военно-морских сил КНР завершила первое в истории ВМС Китая кругосветное плавание, проложив путь по морям Тихого, Индийского и Атлантического океанов.

Прогнозы и статистика

Уверенная динамика роста морской индустрии Китая убедительно прослеживается в данных официальной статистики. В 2006 – 2010 гг. в этой отрасли наблюдался ежегодный рост в 13,5%, что превышало общие показатели экономического роста в стране. При этом валовая продукция морской индустрии, в которой было занято около 34 млн человек, составила 9,7% общего китайского ВВП. К 2015 году доля продукции морской индустрии в ВВП страны должна составить 10%. Такая цель обозначена в Национальной программе развития морского хозяйства КНР на XII пятилетку (2011-2015 гг.).

Специалисты из Китайской ассоциации судостроения прогнозируют в скором будущем наступление кризиса перепроизводства. Глобальная рецессия подходит к концу, поэтому заказчики наверняка перестанут руководствоваться низкой ценой как самым главным приоритетом. Южная Корея и Япония производят суда более дорогие, но в то же время превосходящие китайскую продукцию по таким параметрам, как качество, “начинка”, перечень выполняемых операций.

И всё же надо заметить, что ценовое превосходство Поднебесной пока остаётся весомым доводом. Ставшая традиционной 10%-ная разница в цене на новострои между верфями Кореи и Китая, в последнее время начала расти. Приведём более конкретные примеры: китайские «New Century Shipbuilding» и «Dalian Shipbuilding Industry» получили в середине 2010 г. контракты на строительство крупнотоннажных танкеров VLCC по цене $96 млн и $95 млн соответственно, тогда как крупнейшие судостроители Кореи назначают на аналогичные суда цены в $105 и $110 млн. Китайские верфи берутся строить танкеры класса Suezmax за $61-63 млн, а такие верфи, как «Samsung Heavy Industries» – за $67-68 млн. Китайские, а также новые или средней величины корейские верфи построят танкер Capesize за $58-60 млн, а крупнейшие корейские судостроители потребуют за такой же заказ в среднем на 10% больше. Японское судостроение вообще осталось в стороне от битвы двух гигантов.

Чем ответит китайская мудрость?

Китай постепенно начинает к производственной составляющей добавлять более значимую роль. Заказывая на рынке, он расширяет сферы своего глобального влияния в мировой экономике. Здесь уместно говорить именно о стране – ее государственном и частном секторах, которые идут рука об руку. Речь в данном случае о том, что КНР стремится не только найти в других странах природные ресурсы, требуемые для промышленного производства, но также и обеспечить их перевозку своими или же построенными на собственных верфях судами – как это в своё время было принято в СССР.

В Китае разработана программа модернизации судостроительной промышленности на 2013-2015 гг. Основной упор делается на военно-гражданскую интеграцию. В рамках программы планируется вывести отрасль на инновационный путь развития и оптимизировать структуру производственных мощностей.

Роль локомотива в развитии морской индустрии на период до 2030 года отводится так называемым «нарождающимся отраслям морского хозяйства». К ним относятся офшорная ветроэнергетика, генерирование электроэнергии за счёт морских течений, приливов и отливов, морская биофармацевтика, использование морской воды в технических целях, извлечение металлов из морской воды, индустрия отдыха, развлечений и туризма на море.

Китай, как и Турция, во многом копировал японский и южнокорейский опыт развития судостроения. Набор инструментов государственной поддержки отрасли стал стандартным: помощь в закупке технологий и оборудования, льготное кредитование производства, субсидирование НИОКР и поощрение структурных реформ отрасли.

Акимова Ирина по материалам российской и зарубежной прессы.

Морские драконы: забытый флот Древнего Китая

В начале XV века лучшие в мире суда строили в Китае. Огромная флотилия, которой командовал адмирал Чжэн Хэ, бороздила воды Индийского океана. Китай находился на пороге великих географических открытий. Корабли Срединной империи готовы были обогнуть Африку и устремиться в Европу. Но тут случилось невероятное…

В испуге рыбаки поспешно поворачивали лодки. Странное зрелище представало пред ними. Линия горизонта дрогнула, и дальняя окраина моря стала покрываться бесчисленными парусами. Вот уже огромной стеной вознеслись они, и стена эта накатывалась на берег. Было невозможно пробиться сквозь нее, миновать ее. Едва причалив, растерянные туземцы побросали свои жалкие суденышки и врассыпную метнулись в ближайший лес. На опустевший прибрежный песок легла громадная тень. Невиданная никогда прежде армада подошла к побережью мирной южной страны.

В начале XV века подобные сцены нередко разыгрывались у берегов Индии, Индонезии, Африки. Воды Индийского океана бороздила флотилия, равной которой в ту пору не было. Более трехсот кораблей насчитывала она — и каких кораблей! Самые величественные, самые красивые, самые мощные суда строили на рубеже XV века в Китае. Командовал этой грозной силой адмирал и императорский евнух Чжэн Хэ. у. Девять мачт возвышалось на нем. (Для сравнения заметим: в XV веке в Европе только начали строить трехмачтовые каравеллы. Суда длиной 25 метров считались у европейцев весьма крупными.)
Страх объял людей, находившихся на берегу. С замиранием сердца следили они за маневрами, что совершали корабли. Многие туземцы бежали прочь. Наконец разноцветная армада застыла. Что сулило ее появление жителям здешних мест? Смерть и разрушение? Плен и рабство?
Дальше события разворачивались самым неожиданным образом. С невероятной помпой на берег спустился сам адмирал Чжэн Хэ. «Челом подобен он тигру, — сообщает хронист, — брови его точно мечи», лицо же его «шершаво как апельсин».
Всюду, куда бы ни прибывал Чжэн Хэ, он немедленно направлялся к правителю сего города или страны — к царю, султану, князю, вождю. Адмирал спешил передать ему самые радушные приветствия от «сына неба», Чэнцзу, императора Китая (1403—1424). Затем посланник осыпал владыку дорогими подарками и просил об одной небольшой уступке: уплатить дань «сыну неба» и покориться ему.
Что в эту минуту испытывал обескураженный царек? Растерянность от того, что его владения завоевывали столь необычным способом? Или же страх мучил его душу, то же чувство, что отгоняло от берега рыбаков, — страх перед громадной эскадрой, настороженно нависшей над его городом? Впрочем, что бы ни наполняло его душу, он неминуемо приходил к тому же решению, что и другие туземные царьки — он покорялся силе и лести. Особых жертв от него не требовалось: только шепнуть, только признаться, согласиться, сказать «да», кивнуть — и тут же на покоренного династа дождем просыпались дары. Так красноречивыми посулами и молчаливыми угрозами верный слуга империи адмирал Чжэн Хэ подчинял ей земли, лежавшие вдоль Муссонного пути.
На взгляд европейцев, подобная практика колониальных захватов чересчур расточительна и граничит с безумством. Однако с точки зрения китайского императора, следовало поступать именно так — и никак иначе. Китай был «пупом Земли», величайшей, богатейшей державой мира. Все прочие народы уступали ему и духовно, и уровнем развития культуры и техники. Поэтому, считал император, все иноземцы вправе были почитать за счастье, что им предлагают покориться великой империи и, покорившись, учиться у ее сынов, собственному процветанию способствуя. Подарки же призваны были подсказать, сколь сладостно быть в подчинении у самого просвещенного из народов.

Если же кто-либо из читателей библиотеки форума http://www.forum-orion.com поспешит осудить прямолинейную заносчивость посланцев Поднебесной, то пусть он вспомнит, что менее чем через столетие португальский мореплаватель Васко да Гама ознаменовал свое появление в здешних краях выстрелами из бомбард по негостеприимным берегам.
Впрочем, не будем более говорить о кровожадных европейцах эпохи Ренессанса, вернемся к хитроумному евнуху-адмиралу Чжэн Хэ. Добившись покорности от одного царька, он немедленно плыл дальше, чтобы склонить на сторону империи новые земли — города, княжества, султанаты. Так продолжалось почти двадцать семь лет — с 1405 по 1433 год. В ту пору, когда европейские купцы боязливо держались побережий своих стран, китайские моряки пересекли почти полсвета. К сожалению, сведения о ряде экспедиций Чжэн Хэ утрачены. Так, мы не можем сейчас установить, когда его флот достиг Занзибара, когда посетил Малинди*. Доказано лишь, что либо он сам, либо кто-то из верных ему капитанов действительно побывал у побережья Восточной Африки.

Специалисты единодушно считают, что китайцам вполне было по силам достичь мыса Доброй Надежды, обогнуть южную оконечность Африки и, следуя вдоль берегов Черного континента, добраться до Европы, дабы осыпать дарами и смутить чередой кораблей ну, например, кастильского короля. Что же помешало китайцам открыть морской путь в Европу? Обо всем по порядку.
Чжэн Хэ родился в 1371 году в южнокитайской провинции Юньнань в семье правоверных мусульман. За несколько лет до его рождения, в 1368 году, мощное народное восстание свергло Монгольскую династию (Юань) и привело к воцарению династии Мин. Детство и юность будущего героя пришлись на эпоху смуты, разрухи, народных бедствий. Предание сообщает, что солдаты армии Мин схватили юного Чжэн Хэ и кастрировали его. По-видимому, они собирались его продать, ведь евнухи в ту пору ценились. В богатых семьях непременно держали кастратов — слуг и надсмотрщиков, следивших за женами и наложницами.
На тему евнухов в Китае не мало довелось интересного прочитать, в том числе и при при императорском дворе. Со временем — словно желая отомстить за свое постыдное увечье — евнухи приобретали огромную власть над «сыном неба». Они завладевали его мыслями и душой. Лишь они одни — не считая домочадцев — могли заходить в покои императора и посещать его гарем. Постоянно пребывая подле монарха, евнухи знали все его желания, все его тайные помыслы, все его капризы. Знали они одни и никто другой, ведь по традиции «сын неба» держался очень замкнуто, он был отгорожен от внешнего мира. Это создавало простор для манипуляций. Евнухи, делясь с императором сплетнями, рассказывая ему об интригах и новостях, говорили лишь то, что укрепляло их позиции при дворе. Даже министры не могли побеседовать со своим повелителем — они посылали ему письменные доклады.
Так евнухи становились ключевыми фигурами при дворе. Происходили они обычно из низших слоев общества. Никаких перспектив в жизни у них не было. Добиться успеха они могли, лишь всецело завладев вниманием своего патрона. Когда же их благодетель умирал, то верных евнухов — всемогущих временщиков — без жалости вышвыривали из дворца. Если они не успевали дотоле сколотить себе состояние, их ждал жалкий конец.

Мы не знаем, когда Чжэн Хэ оказался при дворе «сына неба». Несомненно, ему быстро удалось завоевать расположение императора Чэндзу. Кстати, последний пришел к власти, свергнув своего племянника. Тот сумел бежать, он скрылся «где-то за морем». В 1405 году победитель повелел разыскать беглеца. Вот ради чего пустилась в плавание флотилия, верная Чэндзу. Была перед командующим Чжэн Хэ поставлена и другая задача: покорить как можно больше земель.
В том же 1405 году из гавани близ Шанхая отправились в путь 62 больших корабля (в ту пору знаменитый впоследствии город был скромной рыбачьей деревушкой). Каждый из этих кораблей, как писал позднее хронист, достигал 44 чжа-нов в длину и 18чжанов в ширину (один чжан составляет около 3,2 метра). С летним муссоном флотилия двинулась на юго-запад: в Индокитай, на Яву, Суматру, Шри Ланку, в Каликут (город на Ма-лабарском побережье Индии; не следует путать его с Калькуттой, основанной в 1690 году). Вот лишь некоторые «варварские земли», где побывал за два года Чжэн Хэ. Всего же его флот посетил около тридцати стран и островов.

«В девятом месяце 1407 года Чжэн Хэ и остальные возвратились. Послы от всех стран прибыли с ними и предстали перед императором. Император был очень доволен, наградив всех титулами в соответствии с заслугами», сообщает «Минская история».
Китай в то время был крупнейшей морской державой мира. В экспедициях Чжэн Хэ участвовало до 37 000 человек. В отдельные времена численность флотилии достигала 317 судов. Знаменитая «Непобедимая армада» была скромнее. Летом 1588 года она состояла из 134 тяжелых кораблей и некоторого количества мелких вспомогательных судов. В походе на
Англию принимали участие более 20 000 матросов. Впрочем, довольно отступлений. Наш «список кораблей» мы прочли лишь до середины.
Во флотилии Чжэн Хэ имелось также от сорока до шестидесяти джонок. На них доставляли подарки, которые вручали покоренным властителям. Подобные суда могли перевозить от 500 до 800 тонн груза. Кроме того, в составе флотилии имелись и особые грузовые суда — на них везли запасы продовольствия, а также хорошо снаряженные военные корабли.
Длина пятимачтовых военных кораблей составляла 60 метров. Своим бронированным носом они могли таранить и топить неприятельские суда. На кораблях подобного типа имелось четыре палубы. На самой нижней размещался балласт, придававший судну остойчивость; выше была жилая палуба. Находясь на третьей палубе, матросы управлялись с парусами. Наконец, на верхней палубе были выставлены пушки.

Уже в те времена китайские корабелы оборудовали суда герметичными переборками. Поэтому, получив незначительную пробоину, корабль оставался на плаву. В Европе подобные суда стали строить лишь в XVIII веке.
В дороге ориентировались по звездам, пользовались компасом. Капитаны кораблей, служившие под началом Чжэн Хэ, наносили путь, пройденный судном, на линованную карту. Правда, понятия долготы и широты были еще неведомы китайским мореплавателям.
Использовали они и опыт, накопленный арабами. Так, на китайской карте, изображающей Африку и датируемой 1402 годом, показаны Нил, Судан и Занзибар. Очертания континента переданы довольно точно: треугольный профиль, обращенный вершиной к югу. Европейцы тоже считали Африку громадным треугольником, однако вершину его направляли на восток.
Возможно, сведения об Африке китайцы почерпнули отнюдь не из вторых рук. Судя по археологическим находкам из
Восточной Африки, китайцы довольно рано установили торговые отношения с этим регионом. По всему побережью — от Сомали до Занзибара — встречаются многочисленные фарфоровые черепки и монеты, относящиеся к династиям Сун (960—1279) и Мин (1368—1644). Еще в 1154 году арабский географ Аль-Идри-си сообщал о появлении китайских торговцев на африканских рынках.
Адмирала Чжэн Хэ не очень-то интересовал торговый профит. Важнее ему было возвеличить своими деяниями Поднебесную империю, простереть власть Китая над всеми народами, жившими на берегу Океана и на его островах. Он покорял страну за страной без особых усилий, без риска. За годы плаваний он всего трижды попадал в опасные переделки, но всякий раз его солдаты брали верх. В истории мореплавания трудно найти другой пример подобного бескровного покорения мира. Обычно, как гласит история, раз к берегу приближается неприятельский флот, жди выстрелов из пушек. Солдаты Чжэн Хэ не проходили земли огнем и мечом, не грабили города, не захватывали рабов, не строили крепости, не обращали «язычников» в свою веру.
Наоборот, в вопросах веры они проявляли необычайную терпимость. Пример тому — памятник, сохранившийся в городе Галле на Шри Ланке: каменная табличка, датированная 1409 годом. Надписи на ней рассказывают о прибытии адмирала Чжэн Хэ. Сделаны они на трех языках и обращены к трем богам. Китайский текст превозносит могущество Будды, персидская надпись прославляет Аллаха, а тамильские словеса воздают хвалу индуистскому богу Вишну. Кроме того, каждый из «богов всех стран» удостоен был тысячи золотых слитков, пяти тысяч серебряных слитков, ста тюков шелка и 3300 литров благовонных масел. Им преподнесены были также разнообразные культовые бронзовые фигурки.

Всякий раз по возвращении флотилии в Китай император выказывал искреннюю радость. Вновь и вновь он направлял Чжэн Хэ в западные моря. Всего же до 1433 года адмирал предпринял семь экспедиций. Его корабли причаливали к побережью Никобарских и Мальдивских островов, бывали в гаванях на берегу Персидского залива, в Адене, Могадишо (Сомали), Малинди (Кения), на Занзибаре. Морские операции достигли такого размаха, что адмиралу пришлось поделить свой флот. Тихоокеанская эскадра, созданная им, посетила острова Рюкю (близ Японии), Филиппины, Борнео и Тимор. Кстати, остров Тимор лежит всего в 600 километрах к северу от Австралии. Таким образом, китайские мореплаватели едва не открыли пятый континент.
Давно была позабыта главная цель экспедиций. Мало кто вспоминал, что армада кораблей отправилась в поход только для того, чтобы поймать законного императора, свергнутого его дядей, узурпатором Чэндзу. На второй план отходили и дипломатические мотивы. Теперь мореплавателей интересовали прежде всего диковинные животные, растения, снадобья, драгоценные камни и слоновая кость. Все находки доставляли во дворец императора и в его зверинец. Возвращение адмирала Чжэн Хэ неизменно вызывало в столице фурор. Особенно запомнилось хронистам событие, происшедшее в 1414 году. В тот год китайцы впервые увидели живого жирафа.
В 1424 году император Чэндзу, покровитель прославленного флотоводца, умер. Новые правители Поднебесной доверяли советам чиновников-конфуцианцев, а не нашептываниям честолюбивых евнухов. Прагматичные столоначальники посчитали, что морские плавания разорительны для казны. К чему сие рвение? Арабские и индийские купцы и так заискивают перед Китаем. Недаром в гавани Кантона скопилось множество торговых судов из этих отдаленных стран. Их капитаны жадно скупали китайский шелк и фарфор.
Итак, чиновники решили, что флот является для страны ненужной, непозволительной обузой. Вместо кораблей надо строить амбары, в которых хранились бы запасы зерна на случай голодной годины, вместо путешествия на сказочные Мальдивы следует рыть каналы и прокладывать дороги, дабы проще было добраться до отдаленных сельских районов Поднебесной.

Когда в 1433 году Чжэн Хэ возвратился в Срединную империю, он увидел, что по воле новых правителей страна отгородилась от внешнего мира. На Китай опустился «шелковый занавес». Преемники Чэндзу строжайшим образом запретили путешествия в другие страны. Ослушникам, покидавшим Китай, грозила — в случае их поимки — смертная казнь. Придворные чиновники уничтожили или «потеряли» большую часть донесений Чжэн Хэ. В 1474 году из четырехсот военных судов в Поднебесной осталось всего 140 кораблей. Начиная с 1500 года строительство крупных морских джонок считалось особо тяжким преступлением. Корабли спешно уничтожались, моряков арестовывали. Морские плавания приравнивались к измене родине.
Предприимчивый Чжэн Хэ не дожил до этих тяжких времен, до этого разгула ксенофобии. Он умер в 1433 году в возрасте 62 лет. Его экспедиции по праву можно сравнить с плаваниями другого — более знаменитого первооткрывателя — португальца Васко да Гамы, совершившего в 1497—1499 годы путешествие из Португалии в Индию. Впрочем, португальцу никогда бы не снискать славы, если бы не внезапные перемены в китайской политике. Если бы не это обстоятельство, китайские моряки еще в первой половине XV века непременно достигли бы берегов Европы и Васко да Гаме пришлось бы плыть хорошо известным маршрутом.
Однако эпохальное открытие так и не состоялось. Китай повернулся ко всему остальному миру спиной. Слава о подвигах адмирала Чжэн Хэ не достигла Европы, а память о нем вскоре была искоренена в Китае.

Ссылка на основную публикацию